Откуда в наших людях столько цинизма?

В 2011 году я, после 13 лет в Швеции, переехал работать в Россию, а в 2013 году — в Беларусь. Моё основное впечатление о людях: они очень похожи на скандинавов — как внешне, так и внутренне. Да, угрюмые, хамоватые, щедрые, но гораздо более похожие на скандинавов чем, скажем, итальянцы или греки. Однако одно различие бросилось мне, привыкшему к скандинавским кодам поведения, в глаза после общения со многими россиянами и белорусами. С кем бы я не разговаривал, как только разговор касался высоких материй — этики, морали, справедливости — в собеседниках тут же прорезался чудовищный цинизм. Полицейские избили активиста — значит «сам виноват, что провокации устраивал». В газете написали неправду — «ну так им же всем кто-то платит». Кто-то не уплатил налоги — «ну так а толку их платить, если всё равно чиновники всё разворуют». Чиновника арестовали за воровство — «стал неугодным власти, вот и сшили дело». У меня сложилось чувство, что этим горьким свойством были заражены буквально все, от мала до велика. И хотя цинизм, как правило, свойственен тем, кто недоволен обществом или системой, в которой живёт, тут я его наблюдал как среди оппозиционеров, так и среди сторонников сласти.

Как ни странно, многие сторонники действующей власти, с которыми я общался, даже не отрицали коррумпированности её верхушки. Один русский мне цинично ответил: «А что, думаешь, другие — лучше? Все политики воруют. Зато Путин — сильный лидер.» Как гражданина Швеции, где журналисты недавно подняли на уши всё общество после того как выяснилось, что профсоюз коммунальных работников предоставил министру иностранных дел право на аренду квартиры вне очереди, меня такая циничная картина мира сразу повергла в полное недоумение. Как можно спокойно пожимать плечами, когда генпрокурора обвиняют в многомиллионных хищениях и причастности к рейдерским захватам предприятий, а президент при вопросах об этом просто отшучивается? Случись такое в Швеции — об этом бы писали все СМИ, и люди в разговорах перебивали бы друг друга возмущённым оханьем и осуждением. Чтобы не потерять народное доверия и не проиграть следующие выборы, правящей партии пришлось бы срочно исправлять положение и наказывать виновника, как было в 2012 году, когда несколько министров были отправлены в отставку за то, что 5 лет до этого воспользовались услугами уборщицы без должного оформления трудовых отношений.

Складывалось ощущение, что люди вокруг меня совершенно потеряли веру в правду и добро. В их глазах все остальные люди, казалось, выглядели как корыстные, жадные и бессовестные существа, выжить среди которых возможно лишь играя по их правилам. При чём мои собеседники зачастую были уверены, что так оно — во всём мире. Когда я пытался доказать, что это не так, на меня смотрели, как на наивного ребёнка, которому пока не объяснили, что деда мороза на самом деле нет. Затем обычно разговор переводился на тему «зачем США бомбили Югославию», и что всё не так просто.

Признаки циника

Цинизм — естественная защитная реакция ранее обманутого и обиженного человека, разочаровавшегося в человеческой искренности и потерявшего веру в справедливость. Оно обусловлено нежеланием человека выглядеть дураком среди лжецов, быть нищим среди воров, живой мишенью среди трусов и постоянно проигрывать тем, кто играет не по правилам. В обществе с высоким уровнем коррупции, кумовства и двойных стандартов цинизм является естественной защитой. Почему защитой? Потому что в душе мы все хотим быть хорошими и честными, и каждый раз когда нам приходится совершать плохой поступок, это бьёт по нашей самооценке — мы опускаемся в собственных глазах, перестаём нравится себе, и от этого становится грустно и трудно чувствовать себя счастливым. Цинизм является психологической защитой от этих чувств. Совершая плохой поступок, циник успокаивает себя тем, что если бы он его не совершил, то его совершил бы кто-то другой, что было бы ещё хуже.

Циник убеждает своё окружение (и тем самым — себя), что правды не существует, что все врут, все воруют, все думают только о себе, и за каждым действием кроется чья-то выгода. Если принять это за правду, то теряется весь смысл чести и искренности. Если все играют не по правилам, то соблюдающий правила всегда будет в проигрыше. Так циник мотивирует собственное право нарушать правила, не подвергаясь угрызениям совести. Именно это делает цинизм страшнейшей болезнью для общества, ибо отсюда всё катится по наклонной. Чем больше циников, тем больше нарушений, тем больше циников — и так далее, пока цинизм полностью не овладевает обществом, что приводит к его окончательному моральному разложению.

С циником трудно спорить, ибо ему на руку играет несовершенство человеческого рационального мышления. Все мы знаем, что никто не идеален. Мы понимаем разницу между человеком (или группой людей), однажды совершившим плохой поступок, и человеком, творящим зло постоянно. Мы не ставим их в один ряд, навешивая на них ярлык злодея. Мы даём всем право на ошибку, если это поведение для них не типично. Однако у нас очень редко имеется на руках статистика совершения злодеяний каждым отдельным человеком. Поэтому мы базируем свои выводы о людях и организациях на той информации, которая у нас имеется. При чём удельный вес любой имеющейся информации совершенно не коррелирует с её ожидаемой репрезентативностью.

Известные психологи Даниель Канеман и Амос Тверски давно экспериментально доказали, что человеческий мозг очень предвзято оценивает вероятность неизвестных ему факторов, и склонен сильно преувеличивать значимость известной ему информации в общем контексте. К примеру, если водитель авто из соседней полосы перестраивается в вашу, не посигналив поворотником, вы с большей вероятностью оцените его как беспечного водителя и хама, чем хорошего водителя и вежливого человека, просто забывшего моргнуть поворотником. Просто у вас об этом человеке нет никакой другой информации, кроме данного инцидента, и вам интуитивно кажется, что данный инцидент для него типичен, даже если это противоречит теории вероятности. Если вы попытаетесь убедить циника в относительном благородстве человека или организации, он тут же откопает вам в интернете какой-нибудь пример проступка этого человека, и этот проступок оставит непропорционально большой отпечаток на репутации данного человека, даже если этот проступок является единичным. Таким образом циник способен очернить любое явление и человека, тем самым доказав свою циничную гипотезу о подлости и безнадёжности человечества, и об утопичности любых благородных убеждений, давая carte blanche собственной бессовестности.

Я заметил, что у русских и белорусов регулярно на устах звучат достаточно экзотичные для других европейских народов слова «геополитика» и «пропаганда». При чём если у шведов слово «пропаганда» имеет исключительно отрицательное значение, как умышленная манипуляция информацией для продвижения определённой повестки, то тут я впервые услышал о разделении пропаганды на «хорошую» и «плохую».

Циники убеждены, что все СМИ, журналисты, блогеры, общественные организации, даже коммерческие структуры, занимаются пропагандой той или иной повестки. Не буду говорить, сколько уже раз меня обвиняли в том что я, якобы, работаю на чьи-то там гранты и пишу заказные статьи. При чём одни говорили, что мне платит Госдеп, другие — что Кремль, третьи сами не знали, но в мою искренность всё равно не верили. Объективной и непредвзятой информации для циника не существует, ибо циник сам не видит смысла в объективности. Информационное поле для него — это поле битвы между разными источниками пропаганды. Если у циника есть гражданская позиция, то он будет поддерживать источник пропаганды этой позиции. Даже если в ней будут задействованы самые аморальные методы вплоть до лжи и клеветы, он всё равно будет считать её «хорошей» пропагандой, ибо она ведётся во имя хороших идей. И его не будет мучить совесть, потому что циник убеждён, что именно так действуют все его противники.

В Швеции я работал в социологии, в телевидении, в интернет-СМИ, был в политике, и я ни разу лично не сталкивался с ситуациями, где кто-то манипулировал бы данными или безосновательно клеветал на кого-то на благо чьих-то интересов, а уж тем более за деньги. Когда шведских политиков разоблачали за неэтичное поведение (что случалось нечасто), они всегда извинялись, обещали исправится или уходили в отставку. Я ни разу не слышал, чтобы кто-то из них кричал, что его подставили политические противники, или что его дело — заказное. Я ни разу не слышал, чтобы проигравшие выборы партии говорили о фальсификациях (при том, что власть в Швеции меняется регулярно), чтобы ставили под вопрос результаты соцопросов, чтобы обвиняли журналистов в клевете, или кричали про какие-то геополитические интересы. Но циники заверяли меня, что я просто всего не знаю, и что я — жертва шведской пропаганды. Мои доводы о том, что честная журналистика существует, воспринимались с насмешкой. И циники всегда находили какой-нибудь пример, которым пытались доказать, что «и эти тоже — подонки». Ведь тот, кто ищет, тот всегда находит.

Цинизм для общества — как рак для организма. Из циников невозможно построить свободное и справедливое общество. В обществе циников невозможно побороть преступность и коррупцию, ибо циник играет по правилам только тогда, когда его постоянно контролируют. А если всех постоянно контролировать, то это уже не свободное общество, а концлагерь.

Какое-то время мне казалось, что я один вижу этот цинизм. Я даже начал было думать, что может быть это вовсе не цинизм, а реализм, и что только мне это кажется аномалией. Но одна интересная беседа вернула мои ориентиры на место.

Зарождение цинизма: Чехия, Беларусь и Румыния

Весной 2015 года я имел удовольствие ужинать в плавающем по уютным каналам Амстердама кораблике-ресторане в компании двух коллег. Кроме рода деятельности, нас троих, как оказалось, объединяло ещё и то, что все мы родились в некогда коммунистических странах восточной Европы (Чехии, Беларуси и Румынии) и большую часть жизни прожили в Швеции. Мой румынский коллега в 1980-ых бежал со своей семьёй из коммунистической Румынии и получил убежище в Швеции, где позже стал успешным предпринимателем-миллионером. Бежать в Швецию от режима Чаушеску его семье помог дядя, бежавший годом ранее, прицепившись ко дну туристического автобуса, следовавшего в Будапешт, и провисев 8 часов в 20 сантиметрах от бегущей под ним дороги.

Родители чешского коллеги много лет трудились на благо коммунистической партии и заработали в итоге редкий для граждан соцлагеря уровень доверия, дающий возможность выехать за границу. Чтобы не вызвать подозрений спецслужб, они взяли с собой всего два небольших чемодана и совсем немного наличных денег. Прилетев по назначению, они тут же пересели на первый попавшийся рейс. Он следовал в Стокгольм. Там у семьи чешских академиков не было никаких связей, и за незнанием языка родителям моего друга пришлось работать уборщиками, чтобы прокормиться. Но их сын пошёл в бесплатную школу, получил бесплатное высшее образование, и теперь он — директор одной из крупнейших шведских интернет-компаний.

Моя история — менее драматична, но как и мои коллеги, я обязан шведскому обществу тем, что оно меня приняло (хотя формальных оснований для этого, после того как моя мать развелась со своим шведским мужем, не было), и позволило мне самореализоваться на тех же условиях, что и коренные шведы. Ни один из нас ни разу не испытывал дискриминации, предвзятости или неравенства по отношению к каким-нибудь «блатным» шведам. Перед нами никто никогда не проходил без очереди, ни чьи родственники никогда не переходили нам дорогу. За каждое место, должность и повышение мы боролись, на равных со всеми, качеством наших резюме и аттестатов. За многие годы жизни в Швеции ни у кого из нас не сложилось впечатления о существовании некой властной или чиновничьей элиты, близость к которой могла бы кого-то поставить в более выгодное положение, и интересы которой могли бы определять, что пишут и говорят СМИ. Соответственно, со временем у нас развился сравнительно высокий уровень доверия к обществу, правительству (любому) и средствам массовой информации.

Однако вернувшись после долгих лет на родину я и мои коллеги заметили среди земляков иное видение реальности, которое проще всего выражается циничной фразой «Если что-то происходит, значит кому-то это выгодно». Мой румынский коллега очень красочно это выразил. «У нас, восточных европейцев, в отличие от западных, после десятилетий коммунистической пропаганды уже выработан иммунитет на очковтирательство.» сказал он.  

Далее он пояснил что, к примеру, западные европейцы привыкли воспринимать информацию буквально, в то время как румыны за каждой новостью часто пытаются увидеть чьи-то интересы или заговор. Мэра арестовали по обвинению в коррупции – видимо оппозиция компромат нарыла. Разоблачили оппозиционера – явно власти подставили. В газете написали – значит редактору за это заплатили, или угрозами заставили. Актёр получил премию – наверное пиарщиков хороших нанял. Упала цена на нефть – явно американцы на арабов надавили. Выросла цена на нефть – тоже явно американцы (им же выгодно).

«Мы привыкли так рассуждать», говорил он, «потому что мы выросли в среде, где независимой и объективной информации практически не было, и где почти все постоянно изменяли своей совести. Газеты писали то, что выгодно власти. Кругом были красивые лозунги и благородные призывы, за которыми стояли партийные пропагандисты и коррумпированные чиновники, сами живущие по совершенно иным принципам. Все прилюдно говорили то, что от них хотели услышать, а правду говорили только на кухне, и то не всю. Сегодня государство уже не занимается пропагандой, потому что государственные СМИ уже не зависят от власти (тут я завистливо сглотнул – прим. авт.), но ещё осталась коррупция и есть капитал, который её кормит. Поэтому у людей остаётся недоверие к любой информации и за любыми благородными побуждениями люди хотят усмотреть чей-то меркантильный интерес. Это – очень печально.»

Можно ли побороть цинизм?

Можно и нужно, если вы хотите чтобы ваши дети росли в честном и справедливом обществе. При чём каждый из нас может сделать в эту борьбу огромный вклад, просто изменив собственный подход к вещам. Личный положительный пример — невероятно заразителен, ибо циники, как и все люди, тоже хотят быть хорошими. Они позволяют себе быть плохими только потому, что думают, что все плохие. Поэтому необходимо разрушить эту картину мира, сложившуюся в голове циника. Это мир, в котором нет справедливости, объективности и чести, где всё делается ради шкурных интересов. Как?

Как можно чаще склоняйте себя совершать благородные поступки. Если ваш поступок противоречит вашим интересам, но является морально оправданным, то он неоспоримо станет мощным средством от цинизма. Если вам случайно выплатили двойную зарплату — обратитесь в отдел кадров и верните деньги. Если вам знакомый предлагает пройти без очереди — откажитесь, ибо это — несправедливо по отношению к остальным ожидающим. Если вас сотрудник просит приврать шефу, что он был на работе вовремя, не соглашайтесь. Если вы нашли купюру на улице — отнесите их в отделение полиции, либо разместите объявление о безвозмездном возврате. Если друг вам предлагает посмотреть фильм на пиратском сайте, поясните, что не хотите этого делать из уважения к создателям фильма и предложите лучше Netflix или Megogo. Не молчите, когда кто-то нарушает закон, даже если это ваш друг или родственник.

Следует признать, что никто не идеален и все когда-то что-то сделали плохое, но это не значит, что добро творить уже нет смысла (многие циники так думают). Признание своей вины и покаяние — это само по себе благородный поступок, который заставит мировозрение циника трещать по швам. Ведь в мире циников, где нет морали, никто сам ни в чём не признаётся, ибо в нём это — лишь бессмысленное проявление слабости, играющее на руку вашим врагам.

Рассказывайте циникам о благородных поступках других. Помните, что даже если вам кто-то расскажет о неком проступке этих других, не следует делать на этом основании обобщающие выводы. Вы ведь знаете, что это — не вся информация, а лишь та, которая до вас дошла. А ложку дёгтя можно найти в чьей угодно бочке, в том числе и вашей собственной. Но это ещё не значит, что вы — плохой человек. Лучше быть многократно обманутым, чем один раз потерять веру в людей. А лучший способ победить цинизм — это не пускать его в себя.

Понравилась статья? Поделись!
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •